Версия для слабовидящих
Joomla модули на http://joomla3x.ru и компоненты.

SinilnikovaСинильникова Евгения Михайловна коренная кронштадтка, все годы блокады находилась в Кронштадте.

 

  22 июня 41 года Евгения Михайловна помнит хорошо: «В воскресный день вся семья поехала в Петродворец полюбоваться фонтанами, настроение у всех было прекрасное, мы, дети, гуляя по парку, с интересом ждали открытия фонтанов, которое почему-то задерживалось.   Вдруг в 12 часов в толпе разнеслось известие Молотова о вероломном нападении фашистской Германии. Началась паника и все ринулись на вокзал. Мы тоже побежали, мне было 6 лет , я очень устала и не понимала, зачем и куда мы так торопимся, было очень обидно, что фонтаны откроют без нас. Поезд, который довез нас до Ораниенбаума, был переполнен, паника чувствовалась и в вагоне. Такая же обстановка была и на буксире, который доставил нас в Кронштадт.

  Глядя на родителей, я поняла, что случилось что-то страшное, хотя значение слова «война» для меня было не понятно. Но очень скоро, когда с первых дней войны Кронштадт подвергся нещадному обстрелу, когда от взрывов дрожали не только стены домов, но и земля под ногами, когда от гула самолетов и грохота взрывов становилось жутко, даже мне ребенку стало понятно, что такое война.

  В нашем доме было бомбо- и газоубежище, в период обстрела мы все скрывались там. Помню самый страшный обстрел, который привел к гибели   линкора «Марат». Казалось, что вздрагивает весь остров и мы, прижавшись к маме, боялись, что наше убежище не сможет нас уберечь. В тот день снаряд попал и в наш дом, мы остались без квартиры. С этого времени семья жила в бомбоубежище, соседи, знакомые и близкие люди обеспечили нас самым необходимым.Sinilnikova blokadnaya kartochka

  1 сентября 42 года я пошла в первый класс школы №2, где обучались только девочки. В классе было всего 4 ученицы, тетрадей не было, писали на маленьких обрывках бумаги. С теплотой вспоминаю парту, за которой сидела, чернильницу непроливайку, пёрышки, которыми писала и свою первую учительницу, воспитанницу института благородных девиц Александру Ивановну Гладину, которая была очень доброй и, относилась к нам по-матерински. Учёба для нас была светлым периодом в то страшное военное время.

  Мы все были заражены вшами платяными и волосяными, которые падали и ползали по парте, а мы, дети, давили и пересчитывали их, сравнивая — у кого больше. Иногда нас водили в баню, где в жировых шкафах прожаривали нашу одежду».

  На мой вопрос — Тяжело было? Евгения Михайловна ответила короткой фразой: «Жутко, холод, голод, дистрофия». Эти четыре слова вместили в себя всю трагедию блокадного времени. Евгения Михайловна продолжила свой рассказ: «Мы, маленькие дети, детства не знали и очень быстро повзрослели.

  Мы помогали шить мешки для песка, эти мешки использовали для тушения на крышах зажигалок, которые часто использовали немцы.

  Когда я с братом, приходила в петровский парк за водой, моряки-подводники, встречая нас, изможденных голодных детей, угощали продуктами, которые мы относили домой, и мама делила продукты на четыре части. Эти угощения помогли нам выжить.

  В Кронштадте за годы войны похоронено 15 родных и близких мне людей. «До сегодняшнего дня, в день Победы 9 мая, а также в дни памяти — 22 июня и 27 января   приношу на городское кладбище к Стеле цветы, детскую игрушку и кусок хлеба, которого так не хватало в дни блокады.»

 

 

Яндекс.Метрика